Василий Фомин

Василий Фомин. Легенда о царице 5. Пир царицы Нейтикерт

"Легенда о царице 5.
Пир царицы Нейтикерт"

(древний Египет)

Царица Нейтикерт ведет войско на далекий Юг усмирять восставшую провинцию Куш (Нубия). Похоже она даже рада некоторой паузе в своих мрачных делах в Прекрасной Твердыне. Предстоящая битва с многочисленным войском и перспектива единоборства с кушитским вождем ее совсем не беспокоит. Окружающие видят царицу не в образе каменно-неподвижной земной богини, а обычной молодой жизнерадостной девушкой. Однако воины в великой растерянности – впервые в истории войско в бой ведет женщина, да еще почти девчонка. Но они даже в самых страшных снах не могут представить, что на уме у веселой черноглазой девушки.

Последнюю главу автор советует читать зажмурившись.

Автор.

Цена - 40 руб.

КУПИТЬ

 

Отрывок из книги

- Царица, все это жутко и все это так. Но причем здесь твои воины? Они же храбрецы. И многие из них, сегодня, положили, за тебя лично, свои жизни.

- Да, они храбрецы. Разве я говорю, что-либо против? Стоит только вспомнить, как посреди битвы на руках они меня несли! О, это, наверно, были лучшие мгновенья моей жизни, как царицы Двух Земель! Ох, друг мой, ты все думаешь, что я этого не понимаю, ты думаешь, что у меня нет жалости, что как камень я бездушна и как лютый зверь жестока и кровожадна, как обезумевшая от крови Хатхор! А ты знаешь, что ты совершенно прав!? Все так и есть на самом деле, и самое мне место в самых мрачных глубинах чудовищного Дуата. Я безжалостное и жуткое порожденье мрака! Моя жалость улетела много лет назад, она просто вылетела из меня со страшным криком, а я здесь осталась, хотя тоже улететь хотела. Лучше бы меня тогда убили. Я умерла бы просто человеком, а не жила бы, скрывая свою чудовищную сущность под каменною маской. Меня спас от смерти один человек и я его за это ненавижу больше всех. И я люблю его больше всех прочих, благодаря ему, теперь я знаю, что такое сладость мести. Ты слышал ли когда-нибудь там, в Прекрасной Твердыне, вой дикий неизвестного чудовища, со стороны Удара Молнии? Я знаю, - ты его слышал. Я так же знаю, что ты его, жуткое мрака порожденье, найти пытался, единственный из всей Черной Земли. Так, что, желанье это не пропало? По-прежнему увидеть хочешь? Ну, так смотри! - оно перед тобой сидит, прикинувшись прелестною девицей. Там есть одно место, под обрывом, там тамариск еще растет, и почему-то он цветет красными цветами. А ранее они другого цвета были. Такое тоже невозможно? Я, иногда сбегаю из Белых Стен и прихожу туда и ничего не могу с собой поделать. Все отлетает от меня с этим диким воем, оставляя мне лишь ненависть и злобу на весь мир, который мне и мерзок и противен. Ты знаешь, я в детстве была не очень-то красива. Я собственно уродиной росла. Но, с того самого мгновенья, когда цветы тамариска сменили белый цвет на красный, я удивительно похорошела. С каждым годом мой лик становился все прекрасней, а тело совершенней. Но чем великолепней я становилась внешне, тем отвратительней оказывалась моя сущность. Да, сама я знаю, что мое тело совершенно! Это тело самой богини. За это божественное совершенство я заплатила чудовищную цену. Я стала настоящею богиней, а это-то и значит, что человеческого во мне ничего совершенно не осталось. Ты, знаешь, что я даже плакать не умею? Иначе я сейчас ревела бы как самка бегемота, оплакивая моих храбрых воинов. Я должна была рыдать. Оплакивая храбрецов отдавших жизнь за меня и за родину свою. Думаешь, я не понимаю, что они герои? Все я прекрасно понимаю! А я их убить хочу и я их убью. И ты думаешь, мне их жалко? Да, ничуть! А если ты хоть слово скажешь в их защиту, то тут же вместе с ними и умрешь. И меня это не тронет совершенно. Мало того, что я плакать не умела, но я, так же, и не умела и годы долгие смеяться. Хотел же ты увидеть настоящую богиню? Она перед тобой – теперь смотри и не ослепни! Богини именно такие!

Царица замолчала и добавила.

- Но тебя, встретив, я все же засмеялась. А все же мне и с тобой придется... и это содрогания у меня не вызывает. А знаешь почему? Потому, что тебя я больше всех ненавижу. Что, удивился? Ты совсем о другом думал? На что-то надеялся? Ха-ха-ха! Ты слишком много знаешь, и этого я никому не прощаю. Нет никого кто слышал, нет никого кто видел, нет никого кто скажет, нет никого кто знает! Ха-ха-ха-ха…Ой, не могу…ну и рожа ж у тебя…

- За что? – тихо спросил вестник.

- Что – за что?

- За что меня ты ненавидишь?

- За то что ты человек, самый настоящий, и это напоминает мне о прошлой жизни….О том что где-то есть радость и где-то есть страдание, а…а у меня нет ничего.

Нейтикерт вновь захохотала.

Странник широко раскрытыми глазами смотрел на царицу. Он помнил этот вой. Он помнил, что это не крик человеческого существа. Он не пытался больше ничего сказать. Словами тут совершенно ничего не скажешь. Он не пытался дать этому всему определенье. Нет этому никакого определенья. Он даже не пытался все это осмыслить. Это бессмысленно пытаться осмыслить. Он просто протянул вперед руку желая прикоснуться к хохочущей Нейтикерт.

- Нет. - сказала Нейтикерт, тут же перестав смеяться и глядя на него огромными глазищами, словно из темной бездны. – И даже не пытайся. И думать перестань. Все. Все кончено.

Затем глубоко и долго вздохнула и добавила уже в своей обычной манере.

- А то я еще сейчас заплачу, к тому вдобавок, что и засмеюсь. Давай лучше спокойно все обсудим, как нам это сделать.

- Но, послушай, ведь на самой поверхности ответ – обопрись на храбрецов, сражавшихся за тебя, используй войско для победы и на своей земле.

- Глупы и наивны твои советы. Войско не за меня сражалось, а за родную землю. Все эти воины принадлежат не мне и не будут они за меня сражаться. По-крайней мере против своих хозяев. Увы, мой священный и божественный предок излишне добр и щедр был к своим слугам, их наделив людьми и землями без меры.

- А может всё же стоит попытаться?

- Довольно! Не испытывай терпение богини, смертный! Не может со мной вернуться войско, и на этом точка! Я попала в безвыходное положенье – я не могла допустить вторжение кушитов на свою землю и я не могу вернуться после победы с войском.

- Но почему, в конце концов, ты так боишься победы? Ведь ты не одна сражалась, а вместе с войском и честь победы делиться на всех.

- Ну, хорошо! Я тебя предупреждала! Я тебя даже просила! Сам ты напросился на эту тайну. Да потому я не могу вернуться с войском, что царица Нейтикерт Прекрасную Твердыню и не покидала! Сидит сейчас себе на троне в Белых стенах, после короткой прогулке по реке священной. Я не могу вернуться с войском и не могу допустить его возвращенья – тогда всё выясниться, всё-всё станет ясно. Такие вещи выплывут на свет, что все Твердыня содрогнётся. Ты все понял? Может что-то объяснить еще? Ты понимаешь, что может выясниться когда поймут, что царица, оказывается, могла разгуливать по Хет ку Птах, в то время как все думали, что она во дворце танцует и поет со своими девушками невинными! – Нейтикерт фыркнула.

Вестник помолчал осмысливая информацию.

- Что же ты там наделала, моя царица? – спросил он с болью глядя на свою древнюю мечту.

- Да, уж, наделала. Кое-что! - Нейтикерт опустила голову, завесившись волосами. - Много чего успела я сотворить из деяний весьма достойных, пока не было тебя. – юная девушка криво улыбнулась.

Вестник осторожно обнял царицу за плечи и привлек к себе.

- Что? Что сделала ты царица? Скажи, пожалуйста.

Царица порывисто обхватила вестника руками и прижалась лицом к груди.

- О, нет! Не спрашивай, не надо.

- Скажи, скажи моя царица!

- Я делала ужасные вещи. Я…я…я не могу этого сказать вслух. Пожалуйста! Не надо! Я же не знала, что ты мне встретишься! О, если бы я знала!

- Ты мне не доверяешь?

- Ты содрогнешься от моих деяний. – Нейтикерт прижала к губам соединенные ладони. – Это чудовищно!

- Царица, мне все равно. Мне все равно, что ты там делала, я пришел совсем не за этим.

- Нет, нет, нет! Нет! Не проси! Я сама, мое Ба этого простить не может.

- Царица я…

- Что ты? – сказала Нейтикерт совершенно другим голосом.

Она оттолкнула вестника, выпрямилась, и, опять криво улыбнувшись, посмотрела на него с невыразим презрением.

- Поверил. Поверил, ничтожное создание, что земная богиня может о чем-то сожалеть. Поверил, что Нейтикерт сомневается в своих поступках или нуждается в прощении. Рассказать тебе о моих деяниях? Да сколько угодно! Хоть с самыми мельчайшими подробностями. Да только тебя стошнит от моих рассказов и заблюешь мне тут весь шатер.

- Настолько отвратительно и жутко?

- Угу. – улыбаясь кивнула головой царица.

- Но, но может быть…если уж все так ужасно, то стоит хотя бы воинов сейчас пощадить? Может не стоит дальше все то же продолжать?

Царица выпрямилась и взглянула с сожалеющим превосходством.

- Разве я сказала, что можно усомниться хоть на миг в действиях земной богини?

- Нет, но воины…

- Воины, воины, воины. Бе-бе-бе-бе! – царица издевательски показала язык. – заладил как попугай из Куша. Тебе-то что до этих воинов? Что папа твой среди этих людей, или мама твоя в этой куче? Или может брат с сестрой, жена или возлюбленная в их рядах? Какого Сета ты все трандишь мне… - царица яростно сверкнула глазами, - чтоб тебя Пожирательница сожрала! Чтоб тебя бог Инпу вниз головой подвесил, чтоб пришедший с бойни в задницу тебе…

- Вот этого не надо! – быстро сказал вестник. – Лишнее.

Нейтикерт замолчала и некоторое время просто раздувала ноздри. А вестник некоторое время ощущал себя так, словно резвился в штормовом море – и весело и жутко, потому, что прекрасно понимал, что не на шутку разозлил царицу и как она поступит под влиянием гнева можно только гадать. Но веселье покинуло бы его оставив только жуть, если бы действительно он смог представить как может поступить царица Нейтикерт, пребывая в ярости. Хуже могло быть только то что царица делала хладнокровно.

- Они для тебя, все равно, уже мертвые. – сказала царственная дева уже спокойней. – Ты ж ух! из какого будущего далекого. Все те, кого ты видишь, давным-давно умерли и в большинстве своем полностью истлели. И памяти о них даже не осталось. Ты даже и не знал, сутки назад, что была вот эта битва, что люди подвиги свершали, что кто-то предал, а кто-то победил. Что ты за мертвецов переживаешь?

- А знаешь, твои слова меня навели на некоторые мысли. Вот ты сказала о папе и о маме…а кто знает – вдруг и вправду? Вот может там, сейчас, среди воинов сидит мой предок и поднимает чашу вина с товарищами. А может он лежит на поле боя и там, в Черной Земле, его жена уже не дождется своего супруга, которая тоже моя родственница в стошестидесятом поколенье.

Царица посмотрела на вестника уже без всякой злобы и даже кивнула.

- Конечно, может, я это прекрасно понимаю, но ты одну вещь не понял. Эти воины…они все равно все погибли бы. Кушиты, прошлись бы по нашей земле, как черный ураган. Сейчас, никто бы не объединил войска и всех перебили бы по одиночке, как жалких трусов. Я! Только я, и никто иначе! Я, именно, дала возможность храбрецам погибнуть как героям. В том и состоит моя божественная милость. А ведь я тебя предупреждала, что ты встретишься с царицей и с богиней. Или ты считал, что с богинями общаться блаженство неземное? Прямо как трахаться и все время пребывать на волне высокого наслажденья постоянно? Нет, друг мой, быть царицей очень непросто, а уж быть земной богиней просто страшно. Приходится все время переступать через человеческую натуру. Давить ее, душить и… - глаза Нейтикерт смотрели как глаза истинной египетской богини, с великой скорбью. - …и, в какой-то момент, ты понимать начинаешь, что человеческого в тебе ничего и не осталось.



Все права защищены. Copyright © 2012. Василий Фомин